О многообразии гордости. Часть пятая, заключительная.

Врачевства от гордости

 

«Не стыдно ли тебе, рабу, гордиться, когда Господь твой смиряется?… «Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем» (Мф 11:29)… Не признает и Он тебя за Своего, если не увидит в тебе Своего характера; не признает за Своего раба, если не увидит в тебе к Себе послушания; не признает за Своего ученика, если не увидит Своего учения… Не будет с Ним иметь участия в славе Его тот, кто не хотел быть участником в смирении Его».

                                                                                                                                                                                                                                                    свт. Тихон Задонский

 

Вопрос: Если повнимательней рассматривать зависимость от страсти гордости, в которую попадает человек, то создается впечатление, что нас на поводке, в цепях и оковах, ведут на заклание, а мы, не задумываясь, покорно следуем этим курсом с величаво поднятой головой. И если время от времени случаются преграждающие путь обстоятельства, располагающие к освобождению, мы почему-то воспринимаем их не как шанс обрести свободу, но как опасность потерять собственные, добровольно приобретенные, оковы. Так в чем же причина такого раболепства и что предпринять, чтобы начать избавляться от этих «оков»?

Ответ: Причина в том, что на начальных стадиях гордость нам нравится, подобно тому, как детям нравятся первые проявления чесотки. А решимость всерьез озаботиться тем, чтобы начать избавляться от этой смертельной для души болезни, чаще всего возникает в человеке лишь тогда, когда гордость уже основательно «пустила корни» в его сердце, а значит, стала для него мучителем и существенно ограничивает его жизненную свободу.

Вопрос: Ну да, как говорят в народе: «Пока гром не грянет…» Почему-то не очень свойственно современным людям прибегать к «превентивным» мерам, ну или хотя бы своевременно бороться с духовными недугами, не доводя свою душу до критического состояния…

Ответ: Конечно, серьезные недуги не следует беспечно запускать. Заметь, что, диагностируя ту или иную опасную болезнь, врачи часто говорят, что промедление может быть смерти подобно. Так же обстоят дела и в духовной жизни. Ведь если человек помрачен гордостью только в той мере, когда ему еще доступно рассуждение – то он вполне способен даже самостоятельно распознать в себе эту пагубу и начать избавляться от нее. Но тому, кто уже глубоко самодоволен, а значит, боится согласиться с тем, что одержим гордостью или просто не видит ее в себе – одного рассуждения будет явно недостаточно. Поэтому благотворное влияние на такого человека смогут оказать лишь вразумление от авторитетного для него лица или уже серьезные «встряски» и беды, которые будут постигать неразумного, свидетельствуя о его слепой и непробиваемой гордости. Вот такие уроки со стороны Промысла Божия и будут для гордеца тем самым «громом», который рано или поздно все же грянет…

Беда в том, что человек свыкается с гордыми мыслями и чувствами, льстящими его самолюбию – поэтому нежелание, а иногда даже страх, признать, что всё это – симптомы тяжелой болезни, превращаются в своего рода ревностного «хранителя» его душевной «опухоли». Причем, пока человек не поймет, что распространившаяся в нем гордость – это смертельная угроза для его души, он не начнет задумываться о том, как исцелиться от этой пагубы.

Вопрос: В чем причина?

Ответ: Думаю, что важную роль в нежелании бороться со страстью играют наши леность и нерадение о спасении души. Вот представь: каждый страдающий от язвы желудка или того же гепатита человек, принимая для себя решение избавляться от болезни, понимает: ему впредь придется отказываться от многих укоренившихся в нем желаний, привычек и пристрастий, которые провоцируют развитие его недуга. Ему придется прислушиваться к рекомендациям врачей, к малейшим симптомам обострения болезни и своевременно употреблять наиболее эффективные средства погашения ее проявлений в организме. Но поскольку весь этот комплекс мер ему непривычен и кажется очень обременительным делом, то он продолжает пренебрегать серьезным лечением, безрассудно уповая на то, что «поболит немного да перестанет»…

Вопрос: Когда «поболит» – это понятно, да и физическая боль всегда побуждает к действию… Но гордость-то для человека зачастую становится смыслом и стилем жизни…

Ответ: Мне думается, что многие, рассуждающие таким образом, пересмотрели бы цель и смысл своей жизни, если бы сразу потрудились задуматься и назвать вещи своими именами. Хотя для того, чтобы «взглянуть правде в глаза», конечно, необходимо определенное внутренне мужество. Ведь если мы знаем, что гордыня – это свойство диавола, и что «Бог гордым противится» (Иак 4:6) – значит, по сути, смысл жизни в духе гордости заключается в том, чтобы быть противником Бога.

А по слову святых отцов, даже тот, кто не борется с гордыми помыслами – уже уподобляется демонам. Что уже тогда сказать о человеке, который опрометчиво, а зачастую даже и неосознанно полагает эту страсть, как ты говоришь, «смыслом и стилем жизни»? Преподобный Антоний Великий говорит: «Демоны не суть видимые тела, но мы бываем для них телами, когда души наши принимают от них помышления темныя; ибо, принявши сии помышления, мы принимаем самих демонов и явными их делаем в [своем] теле», – или вот еще его слова: «Не обращай в сердце хвастливых мыслей (я никого не обременял [не обижал], я сделал то-то и то-то [доброе]) – таковый [из-за самодовольства] сделался жилищем диавола и нечистых духов».

К тому же и «венец» жизни, осмысленной таким образом, уже предопределен – на Страшном Суде таковым будет сказано: «…идите от Меня, проклятые, в огонь вечный, уготованный диаволу и аггелам его…» (Мф 25:41). Так что выбор, как всегда, за нами…

Вопрос: Подождите… но Господь же хочет каждой душе спасения от участи диавольской?! Так пусть уж лучше своевременно грянет какой-нибудь предупреждающий «гром»…

Ответ: Конечно, лучше. К тому же Господь действительно всегда подает нам «намеки», которые разумного человека заставят задуматься.

Вопрос: Но ведь Творец наделил разумом каждого человека? А распознать «намеки» Свыше почему-то способны далеко не все…

Ответ: Так ведь далеко не каждый отводит в своей жизни подобающее место Богу и, несмотря на то что носит имя христианина, не склонен прислушиваться ни к Слову, ни к заповедям, ни к примеру Христа. Поэтому и «намеки» по степени очевидности будут зависеть от того, насколько человек способен к христианскому рассуждению. Как сказано в Книге Притчей Соломоновых: «На разумного сильнее действует выговор, нежели на глупого сто ударов» (Притч 17:10).

Вопрос: Мне помнится, Вы уже упоминали, что и характер вразумляющих обстоятельств зависит не только от степени помраченности гордостью, но и от того, насколько человек расположен к исправлению.

Ответ: Конечно. Господь не имеет Своей целью просто так наказывать нас, но лишь так устрояет обстоятельства, чтобы они могли помочь нам приобрести благоразумие, исправить наши ошибки и глупости (чтобы не сказать безумие) и в итоге усвоить себе добродетельные свойства, врачующие наши души от гордости. Преподобный Марк Подвижник говорит: «Если бы мы старались о смиренномудрии, то не было бы нужды в наказании нас: ибо все злое и скорбное, случающееся с нами, приключается нам за возношение наше».

Поэтому если гордец деятельно, с Божией помощью, желает избавиться от своего мучительного недуга, то уже такое благорасположение может отвести его от многих потерь и тягостных падений, к которым обычно неминуемо приводит запущенная гордость.

Вопрос: Значит, жизненно важно вовремя одуматься и возжелать исправления! Но, к сожалению, часто видишь, что человек не только горд, но к тому же и маловерен (или совсем неверующий, хоть бы и был крещен), и при этом руководствуется самомнением, уверяющим его в том, что он, даже вопреки всему, «выкрутится» и справится с любой ситуацией.

Ответ: Если человек безрассудно не настроен исправлять себя, но с самонадеянным упорством продолжает жить «по накатанной», то со временем появляется большая вероятность того, что и предупреждения Свыше он не сможет распознать и использовать во благо своей душе.

Что начинает происходить в таких случаях? Авва Фалассий говорит: «Огрубелым [в гордости] потребны страшные испытания, ибо без сильных болей они умягчиться [образумиться] не могут». Поэтому таковому для сокрушения «пьедестала» его гордыни необходим «бульдозер», то есть такие события, которые будут для него серьезной встряской: смертельная болезнь, потеря работы, утрата благосостояния, близких или даже физической свободы…

Так происходит потому, что иными «намеками» гордец уже пренебрег, и поэтому одуматься он будет в состоянии лишь в том случае, если ощутит крах всех своих жизненных планов или подойдет к самому краю пропасти, чтобы живо осознать близость неминуемой смерти… И, быть может, только такие предельные переживания будут способны проломить броню самонадеянности, покрывающую закоренелого гордеца. Все это крайняя мера и последняя возможность, которую посылает Господь, чтобы человек мог опомниться и возвратиться на путь благоразумной жизни.

Думаю, если повнимательнее посмотреть вокруг, то мы увидим множество примеров: как, не сумев обратиться ко Господу, люди погибают от своей духовной слепоты и гордостной самонадеянности не только духовно, но и физически.

Вопрос: Но в медицинском заключении или некрологе вряд ли напишут: «Умер от гордости»?

Ответ: Да, но духовная причина зачастую именно в ней. Разве редко мы слышим истории, когда кто-то спился за год-два и погиб к 30-ти годам, а иной, подававший великие надежды, психически заболел, или пропал без вести, или сгинул в тюрьме, или вообще покончил жизнь самоубийством? Вот только мы не отдаем себе отчета в том, что так люди гибнут потому, что прежде неоднократно отвергали посылаемые им Господом возможности одуматься и избавиться от сетей диавольских, влекущих души в неминуемую погибель. Поэтому если любой из нас будет упорствовать в своей гордости и отвергать вразумления Свыше, то в таком расположении он может легко подойти к своей крайней черте и погибнуть на всю беспредельную вечность, каким бы невероятным это ему ни казалось.

Конечно, не всегда развитие событий доходит до таких крайних ситуаций, потому что те люди, в ком еще не совсем пропало благоразумие, спохватываются и начинают исправляться на более ранних стадиях греховного помрачения. Ведь если ты вдруг понял, что у тебя температура за 40⁰, а значит, жизнь – в опасности, то в тот же миг ты начнешь хвататься за все доступные способы избавления от нее – иначе смерть. В тот же миг! А не завтра, или с понедельника, или с нового года… Так же обстоят дела и с гордостью: промедлил, пренебрег, вовремя не спохватился – и погиб, навечно обретая общество гордых демонов в аду…

Поэтому повторю еще раз: коль Премудрый Творец наделил человека разумом и свободной волей, то и выбор за него никто иной осуществить не может. Господь всегда откликнется, подскажет и подкрепит нашу решимость к исправлению Своей Благодатью, но выбор пути остается только за нами.

Вопрос: Да уж… Давайте тогда уже сейчас и постараемся начать осмысливать то, как врачевать свою эгоистичную самовлюбленную душу.

Значит, первый шаг – удостовериться, что я горд, а значит: тщеславен, самодоволен, честолюбив, обидчив и т.д. Но если не дожидаться «грома» и серьезных падений, то по каким признакам я эту страсть смогу распознавать «в лицо» в обычном течении повседневной жизни?

Ответ: «Лиц» у гордости великое множество, но, кроме тех, о которых мы говорили прежде, можно рассмотреть еще некоторые проявления, наиболее характерные для этой страсти. Например, гордый человек очень ориентирован на общественное мнение – ему болезненно важно, что подумают и скажут о нем люди. Следовательно, в обществе он всегда стремится быть не только «на высоте», но и в центре внимания. Причем от того, насколько высоко его будет ценить общество, зависит не только его отношение к окружающим людям, но и его настроение, работоспособность и даже состояние здоровья. Поэтому каждую свою ошибку гордец переживает очень болезненно, но не в духе покаяния, а в духе униженного самолюбия: «Да как же я мог допустить такую оплошность?! Я просто себя не узнаю!»

Вопрос: Получается, что источник всякого вдохновения для гордеца заложен в общественном мнении о нем? Только мне не понятно, в чем причина такой острой зависимости от общества? Ну возомнил ты о себе «нечто», ну услаждаешься мыслями о себе – так живи спокойно и не надо никому демонстрировать самостоятельно присвоенные себе «ордена славы»…

Ответ: Но страсть-то не дает ему покоя и постоянно требует подпитки овладевшего им болезненного чувства – я «несмь, якоже прочии человецы!» (Лк 18:11). А найти удовлетворение этой страсти гордец может лишь в обществе других людей. Вот только гордая душа – как дырявое ведро: сколько не наливай в него – все вытечет, и оно снова останется пустым. Заметь: сколько бы гордого не хвалили, он не может насытиться этой лестью и продолжает жаждать ее. Так что, образно говоря, как крапива буйно растет на помойке – так и на лестных похвалах буйно процветает гордость.

К тому же если в человеке окончательно не «задушен» голос совести, то периодически она обязательно будет подавать ему «сигналы» о том, что его самодовольство – это ложь и самообман. И такие обличения будут исподволь нагнетать внутренний конфликт в сознании человека. Поэтому, чтобы восстановить «мир» в своем сердце, гордец будет пытаться оправдывать свою самооценку, всячески добиваясь от окружающих людей любых признаний его «превосходства» над кем-либо. И даже слабый намек или самое сомнительное одобрение с их стороны он будет амбициозно противопоставлять голосу собственной совести.

А значит, такой человек будет всегда стремиться иметь вокруг себя благодарных зрителей и слушателей, чтобы иметь возможность хоть кого-нибудь, хоть как-нибудь удивлять своими «особенными» качествами. И если ради достижения этой цели не будет достаточно его мнимых положительных «знаков отличия» – он пустит в ход отрицательные: начнет хвалиться своими грехами, пороками и даже проявлениями «из ряда вон» выходящего безумия.

Ради того, чтобы быть замеченным и отмеченным – чтобы хоть на минуту удовлетворить свою «жажду» самоутверждения, доказывая себе и другим, что он не такой, как прочие люди – гордец подспудно будет использовать все возможные приемы. И если ему будет невозможно выделиться за счет личного интеллектуального, физического, материального или духовного статуса, то он поставит своей целью выделяться хотя бы внешним видом. Причем неважно – красиво это будет или уродливо – лишь бы выделяться…

Вопрос: Еще мне кажется, что типичное «лицо» гордыни проявляется и в пристрастии к изменению своей внешности ради того, чтобы иметь признание или просто «приковывать взгляды» в обществе. Например, поначалу эта болезнь требует лишь косметики и легких диет, но прогрессируя – жаждет уже крайних мер: здесь в одном ряду может стоять и пластическая хирургия, и стремление к худобе, приводящее не только к уродующему и опасному заболеванию анорексией, но и к бесплодию, и к летальным исходам… При этом сами больные говорят, что начиная с достижения малых целей, остановиться на достигнутом они уже не могут…

Ответ: Ничего удивительного. Мы ведь уже упоминали, что гордая душа как дырявое ведро: так происходит потому, что гордыня ненасытна, а точнее диавол, овладевающий человеком через эту страсть, будет воевать за его душу до конца, доводя его не только до безумия, но и до физической гибели.

А в повседневной жизни многие люди, не особо задумываясь, автоматически прибегают к разным приемам, чтобы привлекать к себе внимание: если не вызывающим поведением, так внешним видом. Причем стремление выглядеть «особенным образом» породило среди мирян и иного «идола» – моду. И дух этой моды настолько глобально одурманил человечество, что сегодня практически каждый чувствует себя «не в своей тарелке», если ему нечем выделиться среди остальных.

Особо же скорбно, что такое бесовское обольщение начало проникать и в церковную среду. Иногда можно стать свидетелем печального зрелища: когда церковные причетники – диаконы и даже «новоиспеченные» иподиаконы – прилагают немалые усилия к созданию образа собственной «значимости». А порой случается и так, что их «изысканные» стихари «затмевают» не только облачения остальных священнослужителей, но даже и архиерея…

Вопрос: Наверное, если у человека присутствует болезненная потребность самоутверждаться в глазах общественности, то ему будет крайне тяжело претерпевать одиночество?

Ответ: И это тоже один из признаков запущенности этого заболевания. Нередко (но не всегда) одержимый гордостью человек нуждается в людях, потому что, завоевывая внимание и расположение своей «аудитории» (а это может быть любое общество людей), он обретает «зеркало», в которое может смотреться и вдоволь любоваться своими «исключительными» качествами. И пусть это «зеркало» будет даже совсем маленьким, но для подпитки самодовольства его постоянное присутствие для гордого человека крайне вожделенно.

Вопрос: Можно предположить, что и общение с ближними будет приносить гордецу удовлетворение только при условии, если оно ни в чем и никогда не будет цеплять его самолюбие. Например, хорошо бы дружить или взаимодействовать на таких условиях: «Восхищайтесь мной, потакайте мне, заботьтесь обо мне, но не смейте говорить мне «нет» и не учите меня жить…»

Ответ: Конечно, «зрители» гордецу нужны только благодарные. И напротив, если хотя бы раз или два его «исключительность» останется без внимания, то он вознегодует, запомнит это «зло» и при удобном случае не только припомнит, но, возможно, даже и отомстит. А если кто-либо из его ближних посмеет хоть намеком «развенчать» его «славу», то, найдя для себя благовидный предлог, он вычеркнет такого из списка достойных внимания, лишив статуса друга, порядочного человека и даже разумной личности.

Я помню одного человека, в общении с которым нельзя было не заметить свойство, которое, как мне кажется, стало для него настоящим мучителем. В любых, даже бытовых, ситуациях он подозрительно и болезненно выявлял «неуважение» по отношению к себе со стороны окружающих его людей. А имена тех своих ближних, которые попадали в «черный список», по его мнению, «плохо» относящихся к нему – он вычеркивал из своего помянника. Избави нас, Господи, от таких душевных мучений!

Причем главный парадокс заключается в том, что тех людей, от которых гордец получает уважение, он вряд ли уважает сам. Так проявляется глупость, а вернее безумие, о котором говорит свт. Иоанн Златоуст: «Человек гордый тех, которые почитают его, почитает за ничто, а честь, которую они ему воздают, дорого ценит».

Вопрос: Вы уже не раз упоминали о душевных мучениях, какова в данном случае их природа?

Ответ: Мы, к сожалению, мало задумываемся об этом явлении, но святитель Игнатий Брянчанинов говорит: «То, чем человек думает наслаждаться – превращается для него в мучителя и от этого он начинает страдать». Значит, если человек пытается найти услаждение в славе от людей, а не от Бога, то такое душевное стремление становится для него болезнью, начинает мучить ненасытной «жаждой» человеческого внимания, славы и похвалы. А это не только доводит до страдания его душу, но и отравляет всю его жизнь.

Вопрос: Действительно, теоретическое изучение «анамнеза»[1] гордости – занятие интересное, но самостоятельно исследовать свою душу и поставить себе такой неутешительный диагноз – дело уже совсем иной степени сложности.

Ответ: Нужен правильный подход – и тогда христианская жизнь перестанет восприниматься, как бремя. Всем нам просто необходимо заняться тем, чтобы навести порядок в самых потаенных уголках своей души: разобрать те «завалы», о которых знаем только мы и Сердцеведец.

Вопрос: Но как раз на это у нас почему-то не хватает ни времени, ни желания…

Ответ: А жаль. Такое наше нерадение не дает возможности Богу подать нам благую помощь, чтобы очистить, исцелить и укрепить душу. Ведь подумай: если даже человек не может долго находиться в помещении, где царит беспорядок, то как же тогда Святому Духу находиться в нашей запущенной, беспорядочной душе?

Поэтому, с надеждой на то, что наши благие начинания Господь подкрепит Своей благодатью, каждый, кто желает исследовать себя на предмет поражения злокачественной «опухолью» гордости, должен начинать повнимательнее прислушиваться к движениям своего сердца. А чтобы выявить характер своего «мучителя», хорошо бы искренне ответить себе на ряд вопросов: «А не смущается ли моя душа, если окружающие не видят во мне ничего особенного? Не страдаю ли я, если руководство не выбирает меня для решения особо важных задач или если в моем присутствии хвалят кого-то другого? Не посещает ли меня уныние и огорчение, если мои труды или оказанное мною кому-то внимание не были оценены «по достоинству»? Задевает ли меня, если никто не прислушивается к моему мнению или обстоятельства складываются не по-моему? Не обвиняю ли я «весь мир» в том, что он клевещет на меня? Не негодую ли я, если мне делают замечание или младший по возрасту или чину обращается ко мне на «ты»?» Таких вопросов можно задать себе немало, потому что, так или иначе, каждый из нас знает и чувствует, в каких обстоятельствах ему бывает больно и чем именно бывают задеты его гордость и самолюбие.

Конечно, у гордости много лиц, поэтому и о ее проявлениях, и о способах ее выявления можно говорить очень долго. Но во всех случаях эту страсть легко распознать по главному, я бы сказал – обобщающему признаку: во внутренней самооценке, во внешнем виде, в поведении и суждениях гордого человека многообразно проявляется дух «я не такой, как все остальные…» и «не учите меня жить…».

Вопрос: Казалось бы: как тут не понять, что давно пора избавляться от этого безумия? Вы говорите, что внешние проявления гордости определяют облик и поведение человека. Значит ли это, что я могу начать свое исправление с внешних перемен: например, иногда в глазах окружающих так хочется выглядеть скромным… Разве это не будет проявлением смирения?

Ответ: Вот-вот! «Мнимое смирение – это ужаснейший вид гордости», – сказал святитель Игнатий Брянчанинов. «Ужаснейший» – потому что, считая себя смиренным, человек не будет заботиться об избавлении от живущей в нем гордости. Гордому ведь очень важно, что подумают и что скажут о нем люди. Но при этом он вряд ли задумывается о том, как судит о нем Бог, непрестанно наблюдая за тем, что происходит в его сердце.

Нужно бы понимать, что всякое внешне благовидное проявление, которое обычно не свойственно нам, навевается бесом тщеславия и той же страстью гордости. Но не надо расценивать мои слова, как призыв прекратить внешне обуздывать свои греховные склонности, мол: «Вот я такой! Терпите меня, как хотите». Мы, как христиане, должны бороться со всяким своим греховным проявлением во всяком обстоятельстве и во всякое время, но не притворно перед людьми, а искренне, в духе покаяния, как пред Очами Божиими. Когда же, руководимые духом тщеславия, мы надеваем на себя лишь «маску» добродетели, то вполне сознаем, что если не будет посторонних глаз, то энтузиазм быть скромным тут же исчезнет, а значит, и эти внешние «скромность» и «смирение» скоро улетучатся.

Так что если наша цель – избавление от гордости, то изначально стремиться к ней нужно посредством внутренней работы над собой. Потому что только состояние сердца определяет пред Богом истинную «цену» внешнего поведения человека. А внутреннее благорасположение со временем облагородит и все внешнее.

Вопрос: Значит учимся «зреть в корень»?

Ответ: Не будем забывать, что в духовной жизни мелочей нет и все добрые или порочные проявления личности начинаются с чувств и помыслов. Значит если быть внимательным к себе, то не только поступок, но даже греховный помысел или желание могут стать для нас «индикатором» гордости. Например, в самом лишь помысле и желании полюбоваться собой перед зеркалом или перед окружающими сокрыта целая «колесница» диавольской гордости и начало греховных падений. Если мы способны осознать это, то будет несложно понять, что такое состояние души противно Богу, как и говорит Священное Писание: «Нечист пред Богом всяк высокосердый» (Притч 16:5). Это ли уже не достаточный повод для того, чтобы пересмотреть свою жизнь?

И если все же помнить, что Господь зрит на меня всегда и видит не только мою греховность, проявляемую внешне, но и совершающуюся в глубине моего сердца, то совесть непременно будет подсказывать, что нужно изменить главный «курс» своей жизни: прекратить искать славу от людей, и начать всерьез заботиться о том, что скажет обо мне Господь, и какова моя сегодняшняя жизнь в Его Очах (ср. Ин 5:44), – и, трезво поразмыслив, начать угождать своей жизнью Богу, приобретать скромность и чистоту пред Его Всевидящим Оком.

Поэтому если мы, как христиане, утверждаемся в желании познать самого себя, свою испорченность, чтобы исцелиться душою, то Господь непременно подаст нам такую возможность. Но, чтобы со смирением принять и усвоить нелестную правду о себе, прежде должно осознать, как благ Господь, вразумляющий нас и непременно подающий каждой душе возможность спасения

А нам, в свою очередь, необходимо внимательно и искренне рассмотреть свою греховную жизнь, заглушая в себе голос самооправдания. Очень было бы полезно всерьез задуматься и определить, соответствует ли моя жизнь Божественному ее предназначению и каков я пред Очами Божиими?

Вопрос: Хорошо, а как положить начало смирению?

Ответ: Для этого зададим себе хотя бы ряд вопросов: «Не допускал ли я помыслов сомнения в вере: о бытии Божием, о Его Благости и Любви, о Его милостивом попечении о каждой душе, и, в частности, о моем спасении, о благодатности Святых Таинств, совершаемых в Церкви Христовой? Как я исполнял требования своей совести? Как исполнял заповеди Христовы? Как я постился? Как я молился? Как я прощал обиды? Как терпел скорби и болезни? И что по результатам такой жизни Бог изречет обо мне в час смерти и Суда? Найду ли я в тот момент хоть один аргумент, чтобы ответить Ему, почему я провел свою жизнь в гордыне и нерадении о спасении своей души?» – и т.п.

Думаю, Господь обязательно ответит на такие помыслы, и подтверждением тому станет голос совести, который вновь зазвучит, обличая нашу неправедную жизнь, грехи и пороки. Очень важно не упустить этот момент, но сразу начать каяться пред Богом, не откладывая дело очищения души «на потом». И если стремиться постоянно жить и со смиренномудрием действовать «как пред Очами Божиими» в покаянном духе, то, по слову преподобного Силуана Афонского, постепенно начнет очищаться и поврежденный гордостью ум, а за сим и вся жизнь будет становиться действительно христианской.

Вопрос: Ладно. Предположим, я понял, что горд, а значит, не могу быть приятен Богу. Но, мне кажется, одного такого осознания как-то не достаточно, чтобы уверенно пойти по пути исправления. Все же нужна на «старте» какая-то «искра зажигания»?!

Ответ: Такой «искрой» является твердая решимость заняться своим исправлением. И если наша решимость очень слаба и ненадежна, то нужно молитвенно просить у Бога ее подкрепления. Потому что Господь, не желая погибели грешника, услышит и придет к нам на помощь всегда, устрояя обстоятельства нашей жизни так, чтобы предоставить нам подходящую возможность исправить свою ошибку, т.е. осуществить правильный выбор: отвергая гордость, начать деятельно навыкать в добродетели смирения. Но поскольку помысел о необходимости бороться с гордостью, как правило, появляется только тогда, когда ее проявления уже не на шутку мучают человека – хорошо бы сразу учитывать, что и врачующие душу обстоятельства на таких запущенных стадиях могут быть весьма ощутимыми. Поэтому если мы просим Бога о даровании смирения и помощи в избавлении от гордости, то нужно уготовиться и принимать постигающие нас тягостные обстоятельства не как страшные беды и напасти, а напротив – как посланную Богом возможность воочию узреть всю глубину своего падшего состояния и очередной повод смирить свою гордыню.

Преподобный Марк Подвижник говорит: «Причина всякого порока – тщеславие и сласть. Не возненавидевший их не истребит в себе страстей». Поэтому, когда мы осознали, насколько наши мысли, чувства и желания пронизаны эгоизмом и тщеславием, мы должны всем сердцем возненавидеть в себе эти порочные свойства. Иначе же встать на путь избавления от душевных недугов будет просто невозможно. А находящие на нас, как следствие наших грехов, скорби как раз и имеют своей целью помочь нам всем сердцем возненавидеть свои страсти. Нужно просто понять, что до тех пор, пока к проявлениям своей гордости человек хранит сочувствие или сердечную привязанность, он лишает себя возможности освободиться и от всех прочих греховных пороков.

Вопрос: Мне кажется, чтобы поскорее опомниться от этого «дурмана», полезно было бы сразу задуматься о том, ЧТО в этом выборе мы ставим на «чаши весов»?

Ответ: На одной «чаше», как ты говоришь – услаждение иллюзиями о себе, неизбежно сопряженное со страданиями и мучениями в земной жизни, с потерей веры и элементарного благоразумия, а на другой – путь за Христом и вечноблаженная жизнь.

Вопрос: Ну все же жалкая картина: человек, лишенный духовного разума, воли и веры – это потери, можно сказать, жизнеопределяющие…

Ответ: Парадокс в том, что гордец-то себя жалким вовсе не ощущает и всячески отбивается от таких мыслей. Это еще раз говорит о том, что гордый человек сам себе становится врагом, принося в жертву своей страсти все, что, по сути, формирует полноценную свободную личность: разум, волю и веру в Бога.

Вопрос: Но гордость же как-то врачуется?! И если я уже возненавидел ее, то каковы они, те «врачевства», которые мне необходимо приобрести, чтобы освобождаться от нее?

Ответ: Если говорить о самых простых и действенных средствах борьбы с гордостью, то здесь следует отметить: во-первых – искреннее самоукорение, во-вторых – покаянное сокрушение и молитвенный плач, в-третьих – постоянную заботу о приобретении смиренномудрия (т.е. смиренного образа мыслей) и, в-четвертых – всестороннее попечение о том, чтобы поступать противоположно гордостным и тщеславным навыкам, которые каждый из нас всю жизнь «кропотливо» приобретал и усваивал в качество своей души. А для монашествующих это, в первую очередь – отречение себя, своей воли через послушание своему духовному отцу ради исполнения воли Божией, приобретения смирения и любви. Без чего спасение невозможно.

Вопрос: Кстати, мы часто говорим о покаянии и сокрушении сердечном, но все же хотелось бы уточнить, что значит «сердце сокрушенно»?

Ответ: В моем понимании, это сердце, осознанно отринувшее чувство самодовольства. Это сердце человека, плачущего: «Господи, прости меня! Я огорчил Тебя многими грехами… Живу так, что более уподобляюсь неразумному скоту… и по своим делам я не достоин называться христианином…» Поэтому «сердце сокрушенно» – это сердце, наполненное покаянным духом.

Такого состояния сердца нужно жаждать и выпрашивать у Бога, т.к. внутреннее сокрушение приводит душу к смирению. А смирением вымещается гордыня и привлекается благодать Божия, которая, по слову Христа, сродняет с Ним человека: «…научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем, и найдете покой душам вашим» (Мф 11:29).

Вопрос: Давайте определимся с понятиями: в чем различие между смирением и смиренномудрием?

Ответ: Смирение и смиренномудрие – две стороны одной медали, а точнее – многоценного Евангельского «бисера» (ср. Мф 13:46). О добродетели смирения святитель Игнатий Брянчанинов говорит так: «Смирение – святое безымянное сердечное свойство, Божественный навык, рождающийся неприметным образом в душе от исполнения Евангельских заповедей. Хочешь ли стяжать смирение? – исполняй Евангельские заповеди и вместе с ними будет вселяться в сердце твое, усваиваться ему святое смирение, т.е. свойство Господа нашего Иисуса Христа. Начало смирения – нищета духа[2]. Середина преуспеяния в нем – превысший всякого ума мир Христов. Конец – любовь Христова. Смирение никогда не гневается, не человекоугодничает, не предается печали, ничего не страшится… На скорби смотрит, как на средство своего спасения… и часто повторяет: «…достойное по делам своим приемлю…» (ср. Лк 23:41)».

А смиренномудрие – это образ мысли. Максим Исповедник говорит: «Смиренномудрие рождается от чистой молитвы со слезами и болезнованием. Ибо оно, призывая всегда на помощь Бога, не попускает безумно полагаться на свою силу и мудрость и превозноситься над другими – [в чем] две лютые болести горделивой страсти».

Преподобный Исаак Сирин говорит: «Смиренномудрый, когда приступает к молитве… молчит всеми своими помышлениями, ожидая одной милости и того изволения, какое изыдет о нем от Лица достопоклоняемого Величия… И осмеливается он только так говорить и молиться: «По воле Твоей, Господи, да будет со мною!» То же говорить и мы будем о себе. Аминь».

Вопрос: Как начать воспитывать в себе такие качества?

Ответ: Можно попробовать выявить в себе уже имеющиеся практические навыки, которые мы привычно совершаем в духе той или иной страсти, и постараться использовать их в духе смиренномудрия.

Вопрос: Это как?

Ответ: Поставить цель – изменить себя; и устремиться к ней так, как прежде мы стремились к каким-либо заветным целям. Например, тот, кто желает приобрести человеческую славу и материальные богатства, трудится в этом направлении всесторонне, непрестанно и тщательно. С этой мыслью он засыпает и просыпается. Поэтому если человек имеет навык стремления к какой-либо цели, то теперь может легко применить его, устремившись к приобретению скромности, смирения, смиренномудрия и других добродетелей.

Или же, если нам свойственна склонность к человекоугодию – это значит, что мы умеем в любой ситуации понять, что будет приятно тому или иному человеку, и стараемся ему в этом угодить. А теперь, каясь, такое свое качество нужно направить на то, чтобы распознавать, как в каждой жизненной ситуации угодить Богу, но при этом просить Его: «Господи, вразуми, что в данной ситуации Ты ожидаешь от меня? Как мне мыслить, чувствовать и действовать, чтобы угодить Тебе?»

Вопрос: Что-то мне подсказывает, что если я стремлюсь к переменам в образе мысли, то и наработанные мной стереотипы поведения тоже придется менять? Например, во взаимоотношениях с людьми? А как же быть с общественным мнением, которое, как Вы говорили, имеет важнейшую роль в системе жизненных ценностей гордеца?

Ответ: Если начать трудиться над приобретением смиренномудрия, то этот процесс неизбежно проникнет во все сферы жизни человека. Хотя, конечно, с зависимостью от общественного мнения придется побороться особо. Для этого очень полезно перестать стремиться скрывать свои несовершенства, искусственно формируя не только в своем сознании, но и в сознании окружающих уверенность, что их якобы вовсе нет. Одновременно придется потрудиться, чтобы прекратить афишировать свою искусственную «доброту», «щедрость» и другие якобы добродетельные качества. Вот такое делание и будет постепенно искоренять в нас зависимость не только от общественного мнения, но и зависимость от мании собственной «значимости».

Еще интересен тот факт, что гордый человек, ожидая поощрения от общества, как правило, более склонен анализировать поступки окружающих его людей, а к анализу своих не имеет такого внимания и усердия. Ведь мы нередко задаемся вопросом: почему тот или иной человек не поступил так, как должен был поступить? Но при этом себе мы задаем такие вопросы значительно реже и вовсе не задумываемся, какую из заповедей Божиих мы должны были исполнить в той или иной ситуации?

Поэтому если мы действительно стремимся к самопознанию и самоисправлению, то наша привычка анализировать поступки ближних в этом нам поможет, но с одной существенной поправкой – отныне объектом наблюдения и анализа являюсь я сам. Значит отныне все мои внимательные и осуждающие взоры должны быть обращены лишь внутрь себя, по слову апостола Павла: «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь, и слушающих тебя…» (1 Тим 4:16). Нужно научиться анализировать свои поступки в свете Евангельских заповедей, определяя, насколько они горды или смиренны, душевредны или душеполезны. А тот реальный автопортрет, который будет рисовать пред нашими очами наша же совесть, откроет нам весьма обоснованную почву для смирения, т.к. гордиться уж явно будет нечем.

Вопрос: Ну да, только нужно набраться мужества, чтобы быть готовым к откровенному разговору со своей совестью, чтобы не дать волю самооправданию, которое может плавно перевести мое благое расположение познать себя в осуждение всех и вся… Как правильно подступиться к диалогу с совестью, чтобы избежать подмен? С какой «ноты» задать правильный тон?

Ответ: Очень важно не забыть, что объект исследования – не чьи-либо мотивы и поступки, а моя душа. Поэтому в этом деле самым правильным будет «тон» в духе самоукорения.

Вопрос: Я так понимаю, самоукорение – это свойство прямо противоположное самооправданию?

Ответ: Самоукорение основано на навыке внимать себе, осознавать свою духовную немощь и ответственность за всякий совершенный грех не только перед ближними, но и пред Богом.

Вопрос: Приведите, пожалуйста, пример. И вообще, как положить начало самоукорению?

Ответ: Хорошо. Предположим, уже в самом начале дня, после чтения утренних молитв, каждый из нас может задуматься: «А как я предстоял пред Богом? Как исполнил утреннее правило?» И, думаю, многие осознают, что не только прочли утренние молитвы автоматически, но и помыслы их блуждали за тридевять земель… Вот и повод укорить себя: «Господи, прости меня, суетного, нерадивого, беспечного, ленивого. Прости мне рассеяние в молитве, прости, что я о земном думаю, а духовным пренебрегаю».

Находясь же на работе или на послушании, можно во время обеда подумать: «Как я провел первую половину дня?» – и, скорее всего, найдется повод сказать себе: «Ты любишь похвалу и не терпишь укоров и обличений, стремишься к покою и отдыху вместо того, чтобы работать со всей самоотдачей, как пред Самим Богом. Какой же ты самолюбивый и тщеславный, ибо падок на похвалы, а на замечания в свой адрес реагируешь с негодованием, ропотом и даже гневом!» И вот так в разных ситуациях можно испытывать свою совесть до конца дня…

Вопрос: Но укорять себя гораздо проще, если в своих греховных помыслах, чувствах, желаниях, поступках ты видишь реальный повод для укорения. Но как научиться пребывать в духе самоукорения даже в те мирно-нейтральные периоды жизни, когда совесть не особо обличает? Как не прельститься таким «затишьем» и вновь не впасть в самодовольство?

Ответ: В этом случае, как, впрочем, и всегда, необходимо оставаться бдительным, трезвиться, регулярно вызывать свою душу на «поверку». То есть задавать себе определенные вопросы, честные ответы на которые дадут ясную картину происходящего в душе. Ну вот, к примеру: «Я сегодня мог потрудиться на пользу своей души или ближних своих, но почему пренебрег таким шансом? А если я все же совершил тот или иной поступок, то был ли он богоугодным? С каким чувством, расположением, желанием я совершил его и какие цели преследовал? Какие заповеди я должен был исполнить в этой ситуации и почему не исполнил? А если все же какую-то заповедь я волевым усилием не преступил, то с каким чувством сердца я это сделал?» – причем сами вопросы могут бытьсовершенно разными, но предметом их должно быть воззвание к христианской совести. Конечно, в таком самоанализе многое зависит от склада ума и образа мышления: кому-то достаточно просто заглянуть внутрь себя – и все ответы тут как тут, а кому-то придется раскладывать все по полочкам.

Если же какая-то ситуация кажется нам очень скорбной и тягостной из-за злоумышленности или халатности людей, то нужно избежать осуждения, но строго спросить с себя: «А не был ли я и мои действия причиной подобных страданий для других людей?»

И периодически (например, раз в неделю) задавать себе вопрос: «Каким Господь хочет видеть меня, каким по воле Его я должен быть, и что на самом деле я представляю собой пред Богом и пред людьми?» А монаху подобает каждый вечер спрашивать себя: «Какие благословения, полученные мною, я исполнил сегодня и как исполнил?»

И если таким образом стараться анализировать свою жизнь, качество чувств и желаний, мотивы поступков, если понимать, что от искренности моего диалога с совестью во многом будет зависеть дело исцеления моей души не только от гордости, но и от прочих страстей и пороков, то даже настрой на такой смиренномудрый образ мышления постепенно будет избавлять от самодовольства и определит богоугодный образ моей христианской жизни.

А стремление к самоисправлению – это необходимое условие, которое делает человека способным к воспринятию благодати Святаго Духа. Ведь только содействие споспешествующей благодати Божией совершает и завершает всякое начинаемое нами доброе дело.

Вопрос: Наверное, человеку, ставшему на путь исправления, сразу сложно будет понять, в каком духе он действует и в чем будет заключаться истинное смиренномудрие. И чтобы не заблудиться, хорошо бы сразу различать такие нюансы… Ведь берусь предположить, что даже молитва и так называемое покаяние тоже бывает в духе страсти?

Ответ: Но отличие налицо. Тот, кто молится в духе смиренномудрия, имеет искреннее сердечное самоукорение и сокрушение: «Нет во мне покаяния, нет слез, нет смирения, нет исправления – и потому мне так бывает трудно молиться». А тот, кто молится и кается в гордостном духе – ропщет и обвиняет всех, кроме себя, почитая, что терпит несправедливость не только от окружающих его людей, но и от Самого Бога: «Почему Бог не слышит меня?! Сколько я молюсь, сколько прошу и – ноль. Нет ни утешения, ни радости… Но если я что-то и не так делаю, то пусть бы Господь хоть вразумил меня, чтобы я понял… Сколько я терплю, сколько стараюсь молиться – и все зря… Другие что-то получают от Него, другие что-то чувствуют, а я – ничего! Не понимаю, чего Он еще от меня хочет?!… Я все делаю, что могу, а Он как-будто забыл обо мне…» О таком заблуждении преподобный Силуан Афонский говорит: «Но не Господь тебя забыл, а ты забыл, что тебе нужно смиряться, и потому благодать Божия не живет в душе твоей; в смиренную же душу она легко входит и дает ей мир и покой в Боге».

Поэтому нужно быть очень бдительным, ведь действительно дух гордости легко проникает в духовную жизнь, а потому лишает человека возможности установить правильные взаимоотношения с Богом. И тогда, что бы он ни делал: молился бы или совершал добрые дела – отсутствие смирения будет лишать все его труды ценности в Очах Божиих.

Вопрос: Тогда хотелось бы подробнее узнать, как искоренить в себе чувство собственного «хорошества» и самодовольства, когда ты видишь, что делаешь добрые дела более, нежели другие, к примеру: молишься, подаешь милостыню и т.д.?

Ответ: Еще раз отмечу, что всякий человек, который начинает более внимательно жить так, как подобает христианину: т.е. в каждом случае жизни старается исполнять Евангельские заповеди – должен прежде всего бдительно оберегать свою душу от гордостного самодовольства. Так как при невнимательности к помыслам его навык упоения своими мирскими преимуществами может перейти в гордость духовную, и тогда он начнет гордиться постом, молитвой, подаянием милостыни и другими добрыми делами.

А это значит, что всегда нужно быть «на чеку» и сразу нейтрализовывать яд гордости самоукорением и смиренномудрием. И если кому-то приходят тщеславные помыслы о том, что он много молится, то нужно задать себе вопрос: «А насколько внимательно я молюсь и в смиренном ли духе?» По результатам же полученных ответов хорошо бы правильно рассудить. Например, если сейчас я молюсь внимательно, с покаянием, со слезами, то, чтобы отсечь помыл самодовольства, нужно спросить себя: «Если я могу молиться внимательно, то почему же я прежде молился рассеянно и с холодным сердцем? Ведь если я часто молюсь рассеянно, то мне нужно каяться в гордости, ибо, по слову свт. Игнатия Брянчанинова: «…молитва гордых уничтожается рассеянностью». А если я горд, то внимательная покаянная молитва и слезы – не заслуженный мною дар Божий. Поэтому, принимая такой дар от Господа, мне тем паче нужно смириться, а не надмеваться, что якобы я уже сам научился молиться и каяться». Вот таким образом мы должны анализировать и воспитывать свои помыслы и чувства в духе смиренномудрия.

Бывают случаи, что в сердце начинает шевелиться самодовольство, когда мы оказываем кому-то значительную физическую или иную помощь… Тогда нужно спросить себя: «Неужели в последнее время Господь не посылал мне иную подобную возможность оказать помощь нуждающимся?» И если такая возможность была, то нужно каяться в нерадении и лености, а не надмеваться одним добрым делом, которое может быть легко уничтожено «червием» гордостного самодовольства.

Святитель Иоанн Златоуст тем, кто обильно подает милостыню и от этого впадает в гордостное самодовольство, советует следующее: «А ты не смотри, сколько ты дал, а посмотри, сколько еще осталось». И здесь же полезно вспомнить, что евангельская вдовица принесла Богу две лепты, но в Очах Его это было более, чем обильные приношения богатых… Поэтому если мы подали помощь нуждающимся, то нужно спросить себя: «С каким помыслом и видом я это сделал? Исполнил ли я это так, как учат святые отцы?» В частности, преподобный Исаак Сирин говорит: «Веселость лица твоего да предваряет даяние твое». Поэтому задай себе вопрос: «А с каким видом я подал милостыню? Ради Христа ли я это сделал? Или мной двигал иной мотив? Может быть, мне хотелось, чтобы окружающие хорошо обо мне подумали или чтобы Господь вернул мне эту сумму в стократном размере?» Думаю, подобные размышления будут постепенно «иссушать почву» для гордостного самомнения.

Между прочим, и всем начальствующим полезно следить за тем, как они откликаются на просьбы просителей: с каким чувством, с какой целью, с каким видом и даже в какой позе и каким тоном они удовлетворяют их прошения. Не уничижают ли они при этом человека, который носит образ Христов.

Но равным образом и просителям, обращающимся к начальствующим, полезно контролировать свои мысли и чувства: не пропитаны ли они духом человекоугодия, лести и других страстей? Поэтому всем нам необходимо иметь внимание к своим душевным состояниям и духовное рассуждение, ведь даже в монастырях случаются ситуации, когда игумен ведет себя кротко, а послушники или ропщут, или гордятся тем, как они сильно «смиряются».

Вопрос: А как быть, если видишь в себе дарование: телесное, умственное или духовное? Как об этом мыслить, чтобы не впадать в гордостное самодовольство и уничижение ближних?

Ответ: В таких случаях, для того чтобы избежать превозношения, старец Паисий Святогорец советует молиться следующим образом: «Боже мой, если Ты не возгнушался мною и дал мне сей дар, то дай его и тем Твоим созданиям, которые намного лучше меня». Полезно помнить и слова Христовы: «Кому много дано, с того много и взыщется». Если мы позаботимся о том, чтобы такое расположение стало свойственно нашему сердечному устроению, то будем легко освобождаться от самодовольства и уничижения ближних.

Вопрос: Что ж… Вроде бы ничего сверхсложного… Более того, средства и методы борьбы с гордыней кажутся вполне доступными. Но, думаю, во многих гордых сердцах может зародиться сомнение: «Вот только знать бы, что Господь поддержит такое начинание и не помянет моей прежней неверности и беззаконий…»

Ответ: Нередко бывает так, что человек, не имея упования на благость и помощь Господа, надеется только на свои силы. А жаль! Нам необходимо помнить, что милость Божия безгранична и Он подает Свою помощь всем приступающим к покаянию – ведь Господь наш Иисус Христос умер ради спасения грешников. Поэтому если, ступая на путь исправления, мы замыкаемся в надежде на себя – то тем самым просто отвергаем саму возможность принять помощь от Господа.

Конечно же, духовная борьба принесет благие плоды, только если по тропе исправления человек начинает двигаться в крепкой «связке» с Богом. И не стоит малодушествовать, потому что на призыв грешника к Нему Господь откликается всегда. В минуту же сомнений хорошо бы помнить слово Спасителя: «…не здоровые имеют нужду во враче, но больные… Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию» (Мф 9:12-13).

Священномученик Петр Дамаскин говорит: «Бог не перестает всячески пещись победить злое в нас и врагов наших – демонов… Итак, желающий делать доброе пусть просит Бога молитвою, и тотчас дастся ему и ведение и сила, чтобы была видна благодать, праведно ниспосланная Богом». Святые старцы говорят, что когда человек делает хоть один шаг к Богу, то Бог навстречу ему делает тысячу шагов. И разве мало примеров, когда, избирая Христа центром всех своих жизненных устремлений, многие души преображаются в духе Евангельской Истины?

Конечно, отказаться ради Христа от почестей и славы человеческой – это дело живой веры в Бога. А мало ли примеров, когда, обратившись к вере, люди оставляли мирскую славу, богатство и почести? Существует распространенное заблуждение: будто чтобы произошли качественные перемены в настрое души – из гордостного в смиренный, а желанной сердечной целью стало искание славы не человеческой, но – славы Божией, – должны пройти многие годы. Причем почему-то считается, что если кто-то уже имеет земное богатство и славу – тем и долгие годы борьбы не помогут. Но примеров, опровергающих такую теорию, множество; и более того: зачем тогда нам оставлены примеры жизни царя и пророка Давида, благоверного князя Александра Невского, страстотерпца и мученика царя Николая II и многих других святых? Не затем ли, чтобы мы понимали, что человеку, имеющему крепкую веру, при содействии благодати Божией все возможно?

Например, очень хорошим подтверждением того, как скоро возможно верующему человеку перемениться от самодовольства к смиренномудрию, нам может послужить пример жившей в IV веке девицы Екатерины. Ведь она не только происходила из царского рода, но и славилась своей необычайной красотой, знатностью и ученостью. Думаю, не лишним будет процитировать фрагмент из ее жития:

«Екатерина была замечательно красива и славилась своею премудростью: в совершенстве изучила творения всех языческих писателей, всех древних стихотворцев и философов, знаменитейших врачей. Она научилась всему ораторскому и диалектическому искусству и знала также многие языки и наречия, так что все дивились ее учености и познаниям.

Екатерина высоко оценивала свои дарования и крайне не хотела замужества, потому что полагала, что равных ей нет. А на настойчивые уговоры ее родных вступить в брак она отвечала: «Если вы хотите, чтобы я вышла замуж, то найдите мне такого юношу, который обладал бы теми четырьмя дарованиями, которыми я, как вы знаете, превосхожу всех прочих девиц; и тогда я соглашусь избрать его в супруги; а выйти замуж за человека, который в чем-либо был бы хуже и ниже меня, я не желаю. Итак, поищите повсюду, не найдете ли такого юноши, который был бы подобен мне по знатности рода, по богатству, по красоте и по мудрости; всякий же юноша, не имеющий хотя одного из сих дарований, не достоин меня».

Духовный отец ее матери (тайной христианки) увлек Екатерину рассказом о Христе, сказав, что Тот превосходит ее во всем. И девица возжелала увидеть Того, Кого так восхвалял старец. Тогда старец дал ей икону Пресвятой Богородицы, держащей в Своих объятиях Божественного Младенца, и сказал ей: «Вот изображение Девы и Матери Того, о Котором я сообщил тебе так много чудесного. Возьми сие изображение к себе домой и, затворив двери комнаты твоей, с благоговением вознеси усердную молитву к Сей Деве, имя Которой – Мария; умоли Ее, чтобы Она благоволила показать тебе Сына Своего. Я уповаю, что, если ты с верою Ей о том помолишься, Она услышит тебя и сподобит увидеть Того, к Коему стремится душа твоя».

Тогда отроковица Екатерина, взяв святую икону, возвратилась домой и ночью, уединившись в комнате своей, начала молиться так, как научил ее старец. Во время продолжительной молитвы Екатерина уснула от утомления и узрела в видении Царицу Небесную в том виде, как Она изображена была на иконе вместе со святым Младенцем, окруженным лучезарным сиянием. Екатерина не могла видеть лика Его, ибо Он отвратил его от нее и обратил его к Матери Своей. Стараясь увидеть Его, Екатерина зашла с другой стороны, но Христос и оттуда отвратил от нее лицо Свое. Сие повторилось три раза. После того Екатерина услышала, что Богоматерь сказала Сыну Своему:

– Воззри, Чадо мое, на рабу Твою Екатерину, как она прекрасна и добра.

А Богомладенец ответил Ей:

– Нет, сия отроковица весьма помрачена и так безобразна, что Я не могу смотреть на нее.

Тогда Пресвятая Богородица опять сказала Господу:

– Разве сия девица не мудрее всех философов? Разве она не превосходит своим богатством и знатностью рода всех девиц?

Но Христос отвечал Ей на сие:

– Опять скажу Тебе, Матерь Моя, что сия девица безумна, бедна и худородна, и Я до тех пор не буду взирать на нее, пока она не оставит своего нечестия.

На сие Преблагословенная Матерь Господа сказала Ему:

– Молю Тебя, сладчайшее Чадо Мое, не презри создания Твоего, но вразуми ее и научи, что ей нужно делать, дабы насладиться славою Твоею и узреть Твое пресветлое и превожделенное Лицо, на Которое все Ангелы взирать желают.

Тогда Христос отвечал:

– Пусть идет она к тому старцу, который дал ей икону, и пусть сделает то, что повелит он ей, и тогда она узрит Меня и обретет благодать предо Мною.

Когда наступило утро, она пошла с немногими рабынями своими в келлию святого старца, и, припав со слезами к ногам его, поведала ему о своем видении, и умоляла его сказать, что ей нужно делать, дабы узреть желаемого ею Жениха-Христа.

Преподобный старец подробно научил ее всем тайнам истинной веры христианской, начиная от сотворения мира и создания праотца Адама и до Второго Пришествия на землю Владыки Христа, а также поведал ей о неизреченной райской славе праведников и о многоболезненных бесконечных мучениях грешников. Как девица премудрая, богопросвещенная и жаждавшая истины и спасения, Екатерина уразумела вскоре все христианское учение, уверовала от всего сердца в Иисуса Христа и приняла от того же старца святое крещение. После того старец заповедал ей снова помолиться со многим усердием к Пречистой Богородице, чтобы Она еще раз явилась ей, как в первую ночь.

Таким образом, совлекшись ветхого (ср. Кол 3:9) человека и облекшись в одежду обновления духа, Екатерина возвратилась в дом свой и всю ночь провела в слезной молитве, пребывая без пищи, пока не заснула. И вот снова видит она Царицу Небесную с Божественным Младенцем на руках. Младенец взирал на Екатерину с великою благостью и кротостью. Богоматерь спросила Сына Своего:

– Угодна ли Тебе, Сын Мой, сия девица?

Господь ответил Пречистой Матери Своей:

– Весьма угодна, ибо теперь она прекрасна и славна, а не безобразна и бесчестна, как прежде; ныне она богата и премудра, а не бедна, какою была сначала; ныне Я возлюбил ее, и так она угодна Мне, что Я хочу обручить ее Себе в нетленную невесту…

Тогда Екатерина пала на землю и воскликнула:

– Недостойна я, преславный Владыка, увидеть Царствие Твое, но сподоби меня быть хотя бы с рабами Твоими…»

Пример великомученицы Екатерины живо свидетельствует о том, что перемена от гордостного самоцена к смиренномудрию и последованию Христу может совершиться в очень короткое время. Ей не помешали в этом ни ученость, ни богатство, ни честь, ни слава, ни лестные предложения стать царицей…

Святитель Тихон Задонский говорит: «Но если ты принимаешь Сына Божия как Спасителя и Искупителя, Наставника и Учителя своего, то прими и учение Его; если же принимаешь учение Его, то последуй учению Его; если последуешь учению, последуй смирению Его, которому Он тебя и словом и делом прежде всего учил. Вот Его сладкий глас: Научитесь от Меня, ибо Я кроток и смирен сердцем (Мф 11:29)».

Вопрос: Ясно. Значит – была бы решимость следовать примеру Христа?!

Ответ: Именно. О важном значении решимости в деле избавления от плена страстей говорят многие святые отцы. Вот, например, слова преподобного Ефрема Сирина: «Бог требует от нас только решимости [противодействовать страстям и приобретать добродетели] и Сам подает силы и дарует победу».

И да поможет нам Милосердный Господь, молитвами святых Своих, избавиться от душепагубной гордости!



[1] Нищета духа – осознание своей душевной и духовной несостоятельности (нищеты).

 

[2] Анамнез болезни – сведения о начале, динамике развития болезни (мед.).