О многообразии гордости. Часть первая.

Вопрос: Когда-то один иеромонах в назидание рассказал мне случай из своей жизни: «В первые годы пребывания в обители, как и многим новоначальным инокам, мне была свойственна особая ревность подвизаться в молитвенном «подвиге». Как-то, в один из праздничных дней, после ранней Литургии мне пришел помысел остаться в храме и на позднее Богослужение, но меня благословили помочь братии на трапезной. Выполнять поставленную задачу я отправился спокойно, но все же почувствовал некое смущение и сожаление о том, что лишен возможности продолжить молитву в храме… Поразмыслив, я возблагодарил Бога за урок, потому что осознал душепагубную причину зародившегося во мне смущения – оно свидетельствовало о присутствии во мне гордости…» Такие выводы немало поразили меня – это был пример не только духовной бдительности, но и возможности распознавать в себе скрытые проявления страстей в ситуациях, казалось бы, абсолютно заурядных.

С одной стороны, слова батюшки были для меня призывом к более внимательной духовной жизни, а с другой – мне до сих пор не вполне понятно: действительно ли так важно высматривать даже самые незначительные проявления той или иной страсти?

Ответ: Действительно, «усматривать», а не «высматривать» проявления своих страстей очень важно, даже необходимо. Святые отцы утверждают, что в духовной жизни мелочей нет. Тем более, что любое незначительное проявление страсти может оказаться лишь «верхушкой айсберга». «Внемлите себе» (Лк 17:3), – говорит нам Священное Писание, а значит, духовная бдительность – это одно из свойств правильного духовного устроения человека.

К тому же, памятуя о последствиях первородного греха, нам не следует забывать, что семена зла, семена всех страстей, а тем более гордыни, присутствуют в каждой душе. Поэтому, не имея страха Божия, бдительности и внимания к греховным движениям своего сердца, человек позволяет этим семенам легко прорастать, укореняться, постепенно поражать все человеческие качества, подчинять себе чувства и желания, помрачать разум, искажать и затмевать собой все добрые свойства человеческой души…

Вопрос: Но ведь далеко не каждый способен изобличать в себе такие тайные «подводные течения», порой лишь косвенно подающие признаки своего присутствия. А тем более, когда речь идет о гордости, которая имеет свойство лукаво «перевоплощаться», скрываясь под маской иных душевных немощей или даже «добродетелей».

Ответ: Ты ошибаешься, каждый человек способен наблюдать внутренние движения своей души. Каждому, кто внимательно относится к состоянию своей души и настроен на покаяние, Господь непременно подаст ту или иную возможность познавать свою греховность. А, если речь идет об изобличении гордости, то тем более ни к каким ее проявлениям нельзя относиться «спустя рукава» – ведь недаром святые отцы учат, что она является «началом и матерью всех зол». И совершенно неразумно обольщаться мыслью о том, что в ком-то из нас ее нет. Гордость можно искренне не видеть в себе, но такая «слепота» тоже имеет свои духовные причины.

Вопрос: Кстати, в противовес первому примеру мне сейчас вспомнилась иная «картина», весьма распространенная в нынешней церковной жизни: когда, скажем, новоначальный послушник дерзает не только самоуверенно перечить духовнику, но и смело поучать его, указывая даже на «ошибки» в духовных наставлениях или применяемых к нему методах духовного воспитания. Причем, похоже, что послушник жаждет истинной духовной жизни, но проявлениях гордости в таком своем поведении даже и не догадывается…

Из святоотеческих поучений мы знаем, что борьба с гордостью – непременное условие в деле спасения души каждого человека. А приведенные мной примеры – это эпизоды духовной жизни людей разных, но избравших единый узкий путь спасения. И тем интересней вопрос: почему же в рассматриваемых случаях не только сами проявления одной и той же злейшей страсти, но и личное восприятие каждого из них к ее проявлениям настолько контрастны: ведь один из послушников уловил «шепот» гордости даже в тайных движениях сердца, а другой, как говорится, и «слона-то не заметил»?

Ответ: Такие, как ты говоришь, «эпизоды духовной жизни», помимо разного духовного устроения этих послушников, обнаруживают и разные степени усвоения ими гордости. Ведь у гордости не только много «лиц», но и возможны различные степени ее внешнего проявления – а зависят они от меры внутреннего увлечения или одержимости самой страстью. Поэтому степень поражения гордостью зависит от того, насколько она усвоилась человеку, насколько он сжился с нею и обратил в свою натуру.

Вопрос: Тогда, если само увлечение гордостью – величина переменная, то, соответственно, и динамика «взаимоотношений» с ней должна от чего-то зависеть? Должны же быть среди внутренних свойств человека те, которые можно расценить, как наиболее важные и необходимые «инструменты» в борьбе с разрастанием гордыни и производных от нее страстей?

Ответ: Если в человеке есть хотя бы начальная степень смирения, рассуждение, внимательность к духовной жизни, а паче всего стремление к исправлению и покаяние, то вряд ли он будет бездействовать и даст возможность гордыне успешно развиваться и укореняться в нем. Господь зовет ко спасению каждого человека, но, опять же, вступая на путь исправления, каждый из нас уже имеет определенную степень повреждения и увлечения страстями.

Вопрос: А что может послужить «индикатором» той или иной степени гордости в человеке?

Ответ: Весьма показательной может быть, например, его реакция на обличающее слово. От степени усвоения гордости зависит и степень восприятия слова со стороны. Вот скажи человеку, что он гордый и какие последуют реакции? Самые разные. Порой человеку достаточно намека: он поразмыслит и, действительно, покается. Потому что, хоть в нем гордыня и есть, но она еще не поразила все «жизненно важные центры» его сознания. Она проявляется, но не укоренилась так глубоко, чтобы помрачить и исказить в нем способность адекватного восприятия действительности.

Вопрос: Это хорошо, если человек способен не только воспринимать подобные намеки, но еще и не отмести их сразу, а поразмыслить над ними и разглядеть в них возможную пользу для души… А как быть, если он уже в значительной мере отравлен этой страстью, но при этом, не признает себя гордым? Пусть даже он в чем-то и кается, но эту язву не видит в себе и всё!

Ответ: Если человек не видит самой гордости, то ему следует обратить внимание на действие в себе других страстей, которые, как правило, служат верным признаком ее присутствия. Проявлений греховности, указывающих на гордость бывает великое множество, но есть страсти, в которых она обнаруживает себя наиболее явно.

Так, например, ее можно распознать в гневе, раздражительности или негодовании. Иоанн Лествичник говорит, что раздражительность есть признак великого возношения [т.е. гордости]. Эти страсти имеют ярко-выраженное внешнее проявление, поэтому не обратить на них внимание довольно сложно.

Но есть признаки вовсе не заметные для внешнего взгляда, но довольно таки тягостные для души, например – хульные помыслы. Причем, гордость – не единственная, но самая распространенная причина хульных помыслов. Хульный дух мучает человека изнурительно, а причину такого попущения не всегда обнаруживают сразу. Чаще всего этому испытанию подвергаются люди, которые возомнили о себе, что уже чего-то достигли в духовной жизни. Поэтому, чтобы они осознали, каковы есть на самом деле, им попускается дух хулы, который может мучить очень долго, пока человек не смирится.

Или, например, если приложив кратковременное усердие в молитве, некто возомнил себя молитвенником – за такое проявление гордости ему попускается окамененное нечувствие. И тогда его желание молиться вовсе пропадает. А если гордец все же и понуждает себя на молитву, он ощущает, что сердце его стало бесчувственным, как камень, а сама молитва – как «не живая»…

Ропот и обида также дают человеку сигнал о том, что он имеет скрытую гордость. Потому что смиренный человек не обижается – даже, если и погрустит немного, то это состояние быстро от него отходит. Но, когда к проявлениям страсти обидчивости присоединяется злопамятность, тогда человек начинает страдать довольно-таки серьезно. А корень таких страданий опять же в гордости.

Для предотвращения более серьезной духовной беды, гордецам попускаются и более тягостные испытания, такие, как пьянство и блудная страсть. Пьянство низводит человека до уровня скотов, что в немалой степени способствует не только внутреннему, но и внешнему посрамлению гордыни. Но, желающий избавиться от этого духовного недуга, смиряясь с осознанием своего непотребства, первым делом должен начать борьбу с гордостным надмением, самомнением, презрительным отношением к ближним и другим греховным свойствами сердца, корень которых – гордость.

Священное Писание говорит: «Нечист пред Богом всяк высокосердый» (Притч 16:5), – и если гордец не замечает духовную нечистоту в своем самодовольстве, тогда он увидит нечистоту в проявлениях своего тела. Для вразумления ему попускается блудная страсть – она начинает ему досаждать и мучить. Он может поститься, молиться, совершать бдения, но страсть неотступно будет изнурять его. Тогда-то человек просто вынужден искать причины такого попущения. В своем поиске, он может выявлять и устранять многие ошибки, пока не «докопается» до корня, осознав, что имеет в сердце самодовольство, превозношение, гордостное надмение…

Блудный бес посылается гордому, как «смиряющий бич», чтобы он в самом деле осознал себя нечистым пред Богом и душой, и телом. Только тогда он начинает смиряться, каяться, исправляться и доходит до борьбы за освобождение своей души от скверны и гордости. Ведь: «Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак 4:6). Как сказал преподобный Иоанн Лествичник: «Где произошло падение, там прежде водворилась гордость».

Вопрос: Но каким может быть наиболее суровое попущение из-за гордости?

Ответ: В запущенных случаях, когда человек слишком долго пребывает в сильном помрачении гордостью – он начинает повреждаться в уме – как говорит Паисий Святогорец: «…лучше бы ему было и вовсе лишиться рассудка, чтобы в День Судный иметь смягчающие вину обстоятельства»[1]. Так что исступление ума – это наказание гордых. Или же человеку попускается бес и он становится одержимым, а потому в своих поступках начинает и вовсе терять человеческий облик. Но это, как говорится, крайность…

Признаков гордости можно перечислить много. А главное в том, что если человек действительно хочет избавиться от этой страсти и стремится воспринять правильный образ христианской жизни, то должен неотступно молиться об этом и Господь непременно поможет бороться и познавать себя, посылая вразумления и через слова Священного Писания, и через поучения святых отцов, и через советы ближних. Поэтому, чтобы пребывая в духовной беспечности не дождаться более тягостных, но вразумляющих обстоятельств, лучше не терять элементарную бдительность и быть открытым для восприятия намеков совести и слова со стороны. Кто-то из преподобных Оптинских старцев предлагал такую молитву: «Господи, пуст есть от всякого блага, исполнен есмь всякого зла. Спаси мя единым милосердием Твоим».

Вопрос: Да уж, хорошо бы в таких «намеках» научиться распознавать руку помощи Божией и задумываться сразу – на первых этапах… И, вообще, научиться бы «зреть в корень».

Ответ: Хорошо бы. Поэтому нужно начинать молиться и серьезно каяться в явных вопиющих грехах, а Господь постепенно будет указывать на гордость, и в первую очередь, такое указание может прийти через слово со стороны, например – через слово духовника.

Допустим, человек не замечает в себе действия гордости, но по слову духовного отца принимает на веру факт о присутствии в нем этой страсти и начинает в ней каяться – тогда за то, что он пошел путем смирения, Господь вскоре подаст ему и само осознание разнообразных проявлений в нем гордыни, и поможет освобождаться от нее. Поэтому, если человек еще способен довериться чьему-то мнению о нем, то такое положение вещей вовсе не безнадежно.

Вопрос: Значит ли это, что если гордый человек способен доверять слову со стороны, то это свидетельствует о том, что в нем все же есть зачатки смирения?

Ответ: Это говорит о том, что гордость еще не возобладала им в полной мере. Ведь, как правило, доверие советам ближних вытесняется такими страстями, как самомнение, высокоумие, самоуверенность, самодовольство, подозрительность, – основанных на доверии лишь самому себе… Поэтому на первых этапах борьбы с гордостью, важнейшую роль играет именно доверие слову со стороны, опираясь на которое, человек готов переломить себя и принять мысль, что его духовная самооценка не верна. Причем, благотворное воздействие здесь может возыметь слово не только духовно-опытного лица, но и любого способного к рассуждению человека, чье мнение авторитетно в глазах вопрошающего. Авва Дорофей говорит: «Кто отвергся справедливого или не справедливого обличения, тот отвергся своего спасения». Потому, покаяние в тех грехах, которые даже недостаточно осознаются нами приносит нам немалые духовные плоды.

Вопрос: Но обязательна ли в таких случаях авторитетность мнения?

Ответ: Если человек поражен гордостью, то обязательна. В таких случаях доверие «хватается» именно за авторитет. А если нет доверия говорящему, то под давлением гордости даже самые добрые и правильные слова его вряд ли будут восприняты.

Вопрос: Мне казалось, что поиск и усвоение лишь авторитетного мнения – это специфика сознания людей юных по возрасту или же новоначальных в церковной жизни. Ведь по мере взросления становится ясно, что если действительно молишься и ждешь вразумления в тех или иных обстоятельствах жизни, Господь может послать ответ через любого, даже случайного для тебя, человека.

Ответ: В греческом Отечнике есть такие слова: «если кто внимает себе и промыслу Божию, того благодать часто учит всему, что нужно, – даже через людей простых и безвестных; а кто смиренномудр, тот готов учиться даже у первого встречного»[2].

Чтобы легче было понять, о чем идет речь, приведу пример из святоотеческого наследия: «Великий Арсений, был велик своими знаниями – и в светском, и в духовном. Он, скажем прямо, всех людей того времени превосходил ученостью и добродетелью – потому-то его и выбрали изо всех остальных воспитателем Гонория и Аркадия, детей царя Феодосия. После он долгое время провел в подвигах в Скиту и обрел более глубокое ведение божественного. Но при всем при этом он, по избытку смирения, не стыдился спрашивать у самых простецов и по возможности искать у них назидания.

Однажды кто-то увидел, как Арсений спрашивает о помыслах одного египетского монаха и советуется с ним. Человеку это показалось странным, и он спросил у святого объяснений.

– Не спорю, – ответил тот, – что я в какой-то мере не чужд образования. Но, признаюсь, мне не известна даже азбука этого простеца.

Так он намекнул на божественное делание и ведение»[3].

Поэтому, если мы почитаем и признаем лишь авторитетное мнение, при этом пренебрегая возможностью почерпнуть пользу из источников «простых и безвестных» – это тоже один из признаков, по которому могут распознать в себе гордость не только новоначальные, но зачастую и те, кто имеет многолетний опыт церковной жизни.

Очень наглядный пример в подтверждение этому мы встречаем в житии Пахомия Великого. У него был юный ученик, Феодор. Господь дал этому юноше разум и рассудительность не по возрасту. «Каждый вечер было принято, чтобы все сходились вместе слушать наставление великого старца. И вот однажды, когда все для этого собрались, он повелевает Феодору – а тот, как сказано, был еще молод, и ему едва исполнилось двадцать лет, – сказать братьям слово Божие. Тот послушно, без всякого прекословия отверз уста и начал им говорить все, что было нужно для душевной пользы.

Увидев такое, кое-кто из более заслуженных старцев решил его не слушать:

– Уже и новоначальные стали нас учить! Не будем его слушать!

Так они сказали друг другу, оставили собрание и разошлись по своим кельям. Когда же наставление закончилось, Пахомий Великий послал за ними и пригласил к себе. Когда они пришли к нему, он стал их спрашивать:

– Чего ради вы оставили собрание и ушли в свои келии?

– Здесь так много старцев и преуспевших монахов, – ответили те, – а ты поставил мальчишку учить нас.

Когда Пахомий услышал это, он тяжело вздохнул и, погрустнев, спросил их:

– Знаете, откуда в мире берет начало всякое зло?

– Откуда? – спросили те.

– От гордости, – ответил он им. – Из-за нее упал с неба денница, сын зари, и разбился о землю (Ис 14:12). Из-за нее и Навуходоносор, царь Вавилона, жил вместе со зверями[4] (Дан 4). Разве не слышали вы написанное: Мерзость пред Господом всякий надменный сердцем (Притч 16:5)? Разве не слышали, что кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится (Мф 23:12)? Неужели вы не знали этого и над вами так насмеялся диавол, что вы потеряли всю вашу добродетель? Ибо гордость есть начало и мать всех зол. Не Феодора вы отвергли, когда ушли, а отказались от слова Божия и лишились Святого Духа. Поистине, вы достойны всякого сожаления! Неужели от вас укрылось, что это сатана толкнул вас на это?

…Разве не видели вы, как внимательно слушал его я сам? И говорю вам, что мне от этого была большая польза. Я разрешил ему говорить не для того, чтобы вас испытать, а в надежде и сам получить пользу. А вам, так тем более следовало его послушать, и безо всякой гордости. Говорю вам правду: я, тот, кто от Бога поставлен над вами, чтобы стать вашим отцом, слушал его так, словно до этого не мог отличить левой стороны от правой. И говорю вам, как пред Богом: если вы не явите покаяния еще большего, чем ваш проступок, и вам не будет прощен этот грех – вы погибните. Потому как, если вы начали так скверно, то и далее не остановитесь, пока не достигните последнего осуждения.

Такими речами святой Пахомий прижег, как и следовало, язву гордости, а затем мягким увещанием исцелил их болезнь. Ибо, когда нужно, бывал он строг, а когда требовалось – смягчался, обличая и побуждая к благу тех, кто грешил»[5].

Эти примеры и подтверждают, что путь от доверия «лишь авторитету» к доверию «даже простым и безвестным» – это путь от гордости к смиренномудрию, важным условием («двигателем») которого является покаяние. Св. Марк Подвижник говорит: «Если будешь разуметь согласно Писанию, что по всей земли судьбы Господни (Пс 104:7), то всякий случай будет для тебя учителем богопознания»[6].

О многообразии гордости. Часть вторая.

 


[1] Старец Паисий Святогорец, т.1 «С болью и любовью о современном человеке», ч. 3, гл. 1.

[2] «Евергетин», т.1., гл. 38 (прим. ред.).

[3] Там же.

[4] Правитель Вавилона Навуходоносор был низвергнут за то, что посмел присвоить себе славу Божию: «…был с неба голос: «И отлучат тебя от людей, и будет обитание твое с полевыми зверями; травою будут кормить тебя, как вола, и семь времен пройдут над тобою, доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет!» Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором, и отлучен он был от людей, ел траву, как вол, и орошалось тело его росою небесною, так что волосы у него выросли как у льва, и ногти у него – как у птицы» (Дан 4:29-30). Потребовались годы, чтобы он пришел в себя, образумился и воззвал к Живому Богу. Лишь тогда прежнее человеческое достоинство и царская власть вернулись к нему (прим.ред.).

[5] «Евергетин», т.1., гл. 38 (прим. Ред.).

[6] Прп. Марк Подвижник «О тех, которые думают оправдаться делами», (п.66).